Главная >> Навечно в строю >> Байкасенов Сагантай Умарович

Байкасенов Сагантай Умарович

Информация и материалы предоставлены внуком Сагантая Умаровича — Дамиром Байкасеновым и всей семьёй Байкасеновых

Наш дед — Байкасенов (в военных документах Байкасинов) Сагантай родился 27 ноября 1917 года в отделении № 1 Каинды-Кумакского зерносовхоза Адамовского района Оренбургской области [1].

22 сентября 1939 года Адамовским РВК Оренбургской области он призван на действительную военную службу. С сентября 1939 по январь 1942 гг. курсант полковой школы, командир отделения 85 зенитно-артиллерийского полка [2].

В августе 1939 года в составе 1-й Армейской группы 85-й зенитный артиллерийский полк принимает участие в боевых операциях в районе г. Халхин-гол. По окончании боевых действий полк расположился в районе гг. Баин-Тумэн, Тамцак-Булак, ст. Оловянная, гора Хамар-Даба, Монгольская Народная Республика [3]. Байкасенов Сагантай в боевых действиях участия не принимал, т. к. прибыл в Монгольскую Народную Республику в сентябре 1939 года, и оставался там, на границе с Японией до января 1942 года.

С января 1942 года Байкасенов С. командир отделения 149-й отдельной стрелковой бригады (ОСБр), которая была сформирована в декабре 1941 г. в Сибирском военном округе в селе Асино Новосибирской области [4]. Командовал 149-й ОСБр подполковник Болвинов Василий Александрович.

В третьей декаде августа 1942 года весь личный состав 149-й ОСБр отправили на Сталинградский фронт. Не доезжая до Сталинграда 90 километров эшелон, в котором ехал сержант Байкасенов, был атакован немецкой авиацией. В конце состава поезда была вагон-платформа, где было установлено зенитное орудие. Зенитная установка, по неизвестным причинам, не сделала ни единого выстрела, а потому исход авиационного налета был печальным. Пикирующие бомбардировщики Юнкерс 87 Люфт — Ваффе уничтожили имущество и некоторую часть личного состав бригады, но наш дед чудом остался жив. Всех оставшихся в живых собрали, и до Сталинграда повели пешком. Шли в основном в ночное время, а через трое суток подошли к реке Волга. Сохранилось документальное свидетельство подобного налета вражеской авиации, которое произошло чуть позже, в Наградном листе ст. лейтенанта Суринова Г.И.: «28 августа 1942 г. во время бомбежки эшелона в пути следования на Сталинградский фронт начальник штаба 2-го стрелкового батальона 149 стрелковой бригады, ст. лейтенант Суринов Григорий Иванович проявил стойкость и отвагу. Он организовал оказание первой помощи раненым и эвакуацию их из зоны бомбежки. Когда стали гореть вагоны эшелона с имуществом и боеприпасами т. Суринов расцепил состав, этим самым сохранил имущество и боеприпасы от пожара» [5].

29 августа 1942 г., прибыв на Сталинградский фронт, бригада вошла в состав 62-й армии и заняла оборону в районе Сталинградского тракторного завода (СТЗ). Сменив рабочие отряды сталинградцев и войсковые части, 149-я ОСБр вступила в бой в районе пос. СТЗ и пос. Спартановка, защищая северную окраину города.

31 августа 1942 г. бригада перешла в наступление. Ведя ожесточенные бои, ОСБр к исходу третьего дня вышла на рубеж западнее пос. Спартановка, где заняла оборону, но в первых числах октября была окружена и в течение пяти месяцев, находясь в окружении, вела бои с превосходящими силами противника, удерживая свои рубежи до полного разгрома немецких войск в Сталинграде [4].

В руинах Сталинграда, в невероятном патриотическом порыве, наш дед, как и многие бойцы Красной Армии, вступил в коммунистическую партию. Тем самым он решил для себя, что в плен не сдастся, лучше погибнет в бою. Всем было известно, что гитлеровцы коммунистов расстреливают на месте. За время боёв за Сталинград дед не уронил честь и достоинство коммуниста.

Далее мы представляем воспоминания нашего деда, сержанта Байкасенова Сагантая:

«…Немец простреливал всю видимую территорию и не позволял высунуть голову из укрытия. Чтобы подразнить врага и проверить их точность мы на палку насаживали каску и высовывали из укрытия. Долго ждать не приходилось — щелчок, отдача по руке и каска лежит откинутая в сторону, пробитая точно по центру. Тем самым мы определяли точное местонахождение противника, а на ночь готовили операцию. Бой мы вели в основном ночью, т. к. нас было меньше, чем фашистов. Бой шел за каждый дом, за каждый подъезд, за каждый этаж. Ночью мы подходили к дому в окна забрасывали гранаты, вводили противника в панику, врывались в подъезд, вели огонь… и подъезд наш. В условиях городского боя наши гранаты были эффективнее, чем немецкие. Наши гранаты были короткие и тяжелые, их было удобно кидать в окна, а немецкие были длинные и легкие, предназначенные для дальнего боя, и часто перелетали цель».

«…Трехлинейная винтовка Мосина била с такой силой, что простреливала даже железнодорожные рельсы, но она была неудобной в условиях городского боя из-за громоздкости. Спустя несколько недель я подобрал у нашего убитого матроса автомат ППШ, и воевал с ним. Винтовку же сдал под расписку».
«Нам поставили задачу — обеспечить безопасность вновь прибывающим солдатам на берегу, которые форсировали реку Волга. Сотни лодок с нашими солдатами плыли к нашему берегу. Немецкая авиация бомбила паромы и расстреливала наши лодки. В 1942 году авиация Люфт-Ваффе контролировала воздушное пространство, как на Сталинградском участке, так и на всем Восточном фронте. Как раз на этом задании на берегу реки Волга я подобрал автомат у нашего матроса, погибшего во время бомбежки».

«…На территории Сталинградского тракторного завода между нашим укрытием и немецким стоял огромный чан с патокой. В декабре продовольствия не хватало как немцам, так и нам, и все время хотелось кушать. Чан с патокой был заманчив для всех. Между нами и немцами в это время было негласное перемирие: когда мы шли к чану за патокой немцы в нас не стреляли, когда они шли мы не стреляли. Мы шли обязательно без оружия, в каску набирали патоку, а потом ели. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не нагадил в чан с патокой экскрементами».

«…Продовольствия не хватало, т. к. оно шло через Волгу, которую постоянно бомбили немецкие асы. Чтобы получить мясной белок, который необходим для поддержания сил, мы мы подстреливали кошек и собак. Варили их в котелке».

«…Вскоре немцев взяли в кольцо, тем самым, лишив их снабжением боеприпасами, теплой одеждой и продовольствия. Чтобы решить эту проблему войскам 6-й армии Паулюса по воздуху отправляли посылки с продовольствием. Одна из посылок упала на территорию контролируемую нами. Как сейчас помню, это было в конце декабря 1942 года, под Новый год. В контейнере была тушенка, сахар, шоколад, галеты, шнапс, шампанское, теплая одежда и поздравительные открытки на немецком языке. Этот сытный день мне запомнился надолго».

«…Воевать приходилось за каждый дом. За каждым из нас был закреплен дом. Я занял шикарный дом какого-то начальника. С четырех сторон пробил в фундаменте отверстия, чтобы контролировать пространство со всех сторон и вести бой. Как-то во время сумерек я увидел, как двое немцев ведут по льду реки Волги лошадь. Я дал по ним очередь из пулемета Дегтярева, все упали, и уже ничего не было видно. Утром я запланировал с товарищами забрать тушу лошади в качестве продовольствия. Наутро в этом месте не было ни немцев, ни лошади. Предприимчивые немцы видимо оттащили тушу себе».

«…Запомнилось мне одно недоразумение. Занятый мною дом был двухэтажный. Я курил на первом этаже самокрутку, и окурок упал в подпол. Полы состояли из нескольких уровней: один слой досок, а на них опилки, затем второй слой и опять опилки, а потом уже основной пол. Так вот, окурок упал, и опилки начали тлеть, пока я разобрал пол и начал выгребать тлеющие опилки, начали тлеть опилки из другого уровня. В считанные минуты я потерял контроль над ситуацией, повалил дым все сильнее и сильнее и вскоре из окон дома начал валить дым. Немцы начали стрелять в занятый мною дом, и в соседние дома из пушек, и мне пришлось оставить этот дом. Вскоре меня вызвали на командный пункт, где политрук отругал меня за то, что я обнаружил для немцев район пребывания наших ребят».

«…На улицах города мы с ребятами перебегали из дома, в дом, меняя позиции, тут из-за угла выехал немецкий танк. Мы забежали в ближайший дом, и танк выстрелил нам в след из пушки. Грохот был такой силы, что я на время оглох, из ушей шла кровь, кругом клубы пыли, ничего не видно, на какое-то время сознание было отключено и было непонятно жив я или мертв. В стене зияла дыра диаметром с один метр. К счастью никто тогда не погиб».

«…В моей памяти запомнился следующий эпизод. С командного пункта пришел приказ — взять высоту в районе Мамаева кургана. С этой высоты очень хорошо просматривается город, поэтому тот, кто владеет высотой тот и контролирует тот район города, к которому он примыкает. Нам в качестве прикрытия выделили восемь танков Т-34, но танки были без башни только с пулеметами, так называемые бронекорпуса. Танки пришли прямо с тракторного завода без башни, потому что немцы захватили ту часть завода, где устанавливали башни. На высоте немцы прочно укрепили свои позиции, установили пушки, пехотинцы окапались. Мы пошли в атаку в гору. Немцы из пушек очень быстро уничтожили наши танки, они не успели дойти даже до первого окопа противника. Наша атака также захлебнулась, т. к. они кидали гранаты далеко, им было удобно их кидать с высоты в низ, а нам наши тяжелые гранаты вверх по склону — нет. В тот день погибло много наших ребят. Отступить было нельзя, т. к. сзади стоял заградительный отряд, который расстреливал отступающих солдат. Мы лежали среди убитых, тем самым, прикрываясь их телами от пуль и разрывающихся гранат. Мы не могли отступить до тех пор, пока командование не дало на это разрешение».

«…В боевом отделении нас было семь человек. Среди нас был один украинец — очень шустрый, разговорчивый и бравый хлопец. Он постоянно рассказывал о своей Родине, родне, знакомых, о различных жизненных ситуациях, рассказывал смешные истории, анекдоты, тем самым скрашивал наши серые будни. Был черезчур смелым, что характерно для украинцев, и часто высовывался из укрытия надо и не надо. Я всё время говорил ему не высовывайся. И в тот день он высунулся из укрытия и как всегда что-то рассказывал, я ему сказал: „Будь осторожен, пригнись“. Он махнул рукой и продолжал о чем-то говорить и в этот момент немецкий снайпер выстрелил в него из разрывной пули. Пуля попала в шею, разорвалась и оторвала голову. Голова в каске покатилась по полу, остановилась, а рот продолжал что-то говорить — открываясь и закрываясь. Этот кошмар продолжался минуты две. В бою разрывные пули были ужасны — они могли оторвать руку, ногу, голову. Немцы применяли их, чтобы запугать наших солдат. Вскоре нашим солдатам тоже начали поступать разрывные патроны, и фашисты их ощутили на себе тоже».

О стойкости и мужестве нашего деда свидетельствует также архивная запись в Наградном листе: «Тов. Байкасинов за период боёв у стен Сталинграда проявил отвагу, мужество и бесстрашие в бою. 27 ноября 1942 г. при наступлении он со своим отделением первым сблизился с противником, уничтожив 2 блиндажа, а затем в рукопашной схватке закололи 10 гитлеровцев. Находясь в обороне, у него в отделении отлично оборудованы огневые позиции, оружие всегда готово к бою. 2 декабря 1942 г. тов. Байкасинов в ружейной перестрелке уничтожил 3-х гитлеровцев. За проявленную отвагу в бою т. Байкасинов представляется к правительственной награде — медали «За отвагу» [5].

«…В конце декабря 1942 года командир дал приказ захватить немецкий дзот, а после взятия обещал прислать подкрепление для его удержания. Я взял с собой напарника, и мы пошли. Подкрались к дзоту, я поставил напарника у одной двери, а сам пошел к другой. Открыл дверь и от неожиданности остолбенел. Гитлеровцев в дзоте было человек шесть, они сидели, укрывшись шинелями, и убивали вшей. Мои руки окаменели на несколько секунд, и я не выстрелил, а в это время немцы выбежали в другую дверь. Я побежал к другой двери, там, где стоял товарищ, но он был уже убит прикладом в голову. Все произошло очень быстро, тихо и без выстрелов. Гитлеровцы убегали, гуськом перебегая слева направо, я в них стрелял из автомата, но им удалось убежать. В эти же минуты в меня тоже кто-то стрелял. Я определил направление, откуда велась стрельба, и бросил туда гранату. Оказывается, в меня стрелял часовой, который грелся у костра. От взрыва костер разлетелся в разные стороны, но противник остался жив. Он был очень перепуган и сдался мне в плен. Задача была выполнена — дзот был взят. Я остался ждать подкрепления. Шло время, а подкрепления не было. Спустя какое-то время 25 отборных немецких солдат, в черных шинелях, пошли на дзот. Они шли стоя, не пригибаясь, стреляли, были полны решимости и ничего не боялись. Силы были неравны, и я вместе с плененным мною солдатом надежно спрятался в канализационной трубе. Я предупредил пленного, что если он даст голос, то я его убью. Он не понимал моей речи, но по моему выражению лица и по моему голосу он все сразу понял и только кивал головой. Немцы долго нас искали, но не нашли, а потом я привел пленного в расположение. Командир допросил пленного, оказалось, что это румын, а потом он дал приказ расстрелять его. Мне было жаль этого румына. Командир также был недоволен мною, за то, что я не уберёг напарника. Он хотел расстрелять за это меня, но за меня вступился солдат с моего отделения. При командире он сказал мне: „Не бойся, если он расстреляет тебя, то я его сию же минуту убью“. Командир поугрожал немного и ушел, он знал, что бывалый боец не шутит и тотчас исполнит своё обещание».

«…Мой последний бой я не забуду никогда. 28 января 1943 г. мы получили приказ выбить немцев с железнодорожного полотна возле вокзала Сталинград II. Железнодорожная насыпь была шириной 60 — 70 метров, на которой находилось не менее 7 железнодорожных путей. На одной стороне находились мы, а на другой — противник. Немцы вели такой огонь, что нельзя было поднять голову. Гранаты противника долетали до нас и наносили нам существенные потери, как я уже говорил выше эти гранаты, были легкие, длинные — для дальнего боя. Наши гранаты были тяжелые — для ближнего боя, которые можно было бы бросить с расстояния 30 метров. Чтобы бросить гранату, надо было пробежать 40 метров под шквалом огня. Каждая немецкая граната приносила нам потери, мы понимали, что чем дольше мы остаемся на месте, тем больше нас погибнет, и приняли решение незамедлительно бежать в атаку. У каждого в руках была граната. С криком: „За Родину, Ура-а-а-а“ мы поднялись, побежали, я успел бросить гранату, и в этот момент разорвалась немецкая граната и всё»…

В тот день, 28 января 1943 года, из состава 149-й стрелковой бригады погибли:

1. Перекальский Иван Иванович, 1894 г. р., рядовой;
2. Тонеев Асан, 1898 г. р., рядовой;
3. Корнилов Григорий Абрамович, 1901 г. р.;
4. Швалев Григорий Матвеевич;
5. Хамзин Касим Хамзинович;
6. Сомов Дмитрий Васильевич, 1913 г. р.;
7. Ферофонтов Иван Осипович, 1918 г. р.;
8. Курбанов Прокопий Егорович, 1901 г. р.;
9. Семичев Василий Федорович, 1902 г. р.;
10.Березников Харитон Васильевич;
11.Котуров Илья Алексеевич;
12.Цвилий Василий Феофонтович;
13.Дементьев Николай Михайлович;
14.Ломаков Дмитрий;
15.Смирнов Василий Федорович;
16.Ахметов Нурмахомат, сержант;
17.Верлилов Нифсу Михайлович
18. Демина Мария Петровна, 1922 г. р., санитарка;
19. Сельницин Григорий Никитович, 1902 г. р.;
20. Ярцев Карп Васильевич, 1913 г. р.;
21. Пучнин Петр Степанович, 1911 г. р. [6].

Кто-то из этих людей, вероятно, шёл в последний в своей жизни бой с нашим дедом. Мы сейчас не знаем, кто точно из них был в том бою, и вероятно уже не узнаем никогда. И глядя на их имена, что-то сжимается внутри, при мысли, что дед кого-то из них знал, разговаривал с ними, может быть шутил, и все они становятся какими-то своими, родными………..

«…Очнулся я в медсанбате. Обе ноги были перебиты осколками, больше всего пострадала левая нога. Во время операции удалили осколки, но один осколок всё же остался в коленном суставе, т. к. его нельзя было удалять. 2 февраля 1943 года я узнал, что наши войска освободили Сталинград».

Из архивной справки: «Командир отделения 149 особой стрелковой бригады сержант Байкасинов (так в документе) Сагантай (так в документе), 1917 года рождения, на фронте Великой Отечественной войны 28 января 1943 г. получил слепое осколочное ранение левого коленного сустава; множественное осколочное ранение лица. Из анамнеза: ранен осколками гранаты».

31 января 1943 года он эвакуирован в ППГ 4196, который находился в п. Дубровка Сталинградской области (48 км от Сталинграда).

22 февраля 1943 года эвакуирован в ЭГ 1947, который находился п. Камышин Сталинградской области (200 км от Сталинграда).

23 марта 1943 года эвакуирован в ЭГ 1692, который находился в г. Петровск Саратовской области (470 км от Сталинграда) [7].

Дед также рассказывал про «вещий сон», который он видел в Сталинграде: «Снится мне как будто я в своём родном поселке — отделении № 1. С одной стороны реки Джуса посёлок, а с другой стороны высокая скала. Между ними над рекой протянут канат. И кто-то говорит мне: „Если пройдёшь по канату от скалы до поселка, то останешься жив, а если упадёшь в реку, то погибнешь“. И вот я подобно канатоходцу пошел по канату, и, не веря своим глазам, дошел до поселка. Как видите, сон сбылся».

После лечения военно-медицинская комиссия признала его негодным к строевой службе, и 20 мая 1943 года он был уволен в запас и направлен в промышленность. Его направили в гуляевский леспромхоз заготавливать лес для фронта. Леспромхоз находился в д. Гуляево Вавожского района Удмуртской Республики. Там он встретил свою судьбу — Марию Михайловну Лебедеву. В 1945 году они поженились, и у них родилось 6 детей.

Было вручено 7 наград.

В 1950 году они переехали в Оренбургскую область Адамовский район совхоз Каинды — Кумакский (Теренсай) отделение № 1 (п. Слюдяной) на его Родину. Работал всю жизнь механизатором, а зимой скотником.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1957 года комбайнер Байкасенов С. награжден медалью «За трудовую доблесть».

Решением исполнительного комитета Чкаловского областного Совета депутатов трудящихся от 30 мая 1957 г. комбайнер Байкасенов С. награжден медалью «За освоение целинных земель» [8].

Умер 18 августа 1982 года.

В Оренбурге на проспекте Победы на Аллее Славы у Вечного Огня, на бронзовой плите, среди тысяч защитников Родины из Оренбуржья, выбито имя нашего деда, Байкасенова С.У., защитника Сталинграда.

Архивная-справка-№651695-от-10.07 Архивная-справка-№-И-90014-от-14.01 Архивная-справка-№-СПО1707- Военная-академия-генерального-штаба-вооруженных-сил-Российской-Федерации-ИВИ-36-от-24.01 Наградной-лист-Байкасинова-С Удовестоверение к медали За освоение целенных земель Удостоверение За доблестный труд в ВОВ 1941-1945 гг Удостоверение к юбилейной медали 60 лет Вооруженных сил СССР

Список используемой литературы
1. Свидетельство о рождении Байкасенова Сагантая. II УЧ № 329378.
2. Архивная справка № СПО/1707 от 4.12.2013 г. Федеральное казённое учреждение «Военный комиссариат Адамовского и Кваркенского районов Оренбургской области».
3. Архивная справка № И-900/14 от 14.01.2015 г. Федеральное казенное учреждение «Российский государственный военный архив РГВА».
4. Архивная справка № ИВИ-36 от 24.01.2014 г. ФГОУ ВПО «Военная академия генерального штаба вооруженных сил Российской Федерации».
5. Наградной лист ФИО. — Режим доступа: http://www.podvignaroda.mil.ru
6. Мемориал — Режим доступа: http://www.obd-memorial@elar.ru
7. Архивная справка №6/5/1/695 от 10.07.2012 г. Архив военно-медицинских документов. ВОЕННО-МЕДИЦИНСКИЙ МУЗЕЙ МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНОБОРОНЫ РОССИИ).
8. Архивная справка № Б-674 от 27.01.2014 г. Государственное бюджетное учреждение «Государственный архив Оренбургской области». Филиал в г. Орске.